— Папа, не выдумывай, ничего нет хорошего в твоих гусях.

— В моих?! Мальчишка, ты сказал отцу «в моих»?!

— Ну не в моих же…

— Гусь — это еда! Гусь — это шкварки! Гусь — это перина! Гусь — это спасение!

— Гусь — это клопы…

— Какую ерунду ты несешь!

— Разве нет? Подушка набита гусиным пухом, а из нее лезут клопы… светлый образ местечка…

— Гусь — это способ лечиться!

— Все равно нет тут никакого гусиного жира. Сынок, наклонись немного, смажу бок.

— Нет гусиного жира?! Конечно нет! А не надо было ехать в Ленинград! Я говорил, что ничего хорошего не получится из Ленинграда!

— Ага, надо было подыхать с голоду в твоей Касриловке.

— Не смей называть так Шепетовку! В ней не зашибали людей в подворотнях. Это в Ленинграде такая мода — убивать в подворотнях живых людей!

Петя знал — Касриловку придумал писатель Шолом-Алейхем. Смешную и нелепую Касриловку, пародию на еврейское местечко. Папа ругает Шепетовку Касриловкой потому, что терпеть не может сельской жизни. Папа любит машины, работу турбин и движение. А дед любит гусей, огород, неторопливые беседы с соседями. Он не хотел уезжать из Шепетовки.

— Сынок… — тихо позвал папа Петю. — Сегодня у меня на работе взяли Бориса Моисеевича… За что — не говорят, но знаю точно — это очень порядочный человек. Очень приличный.

Папа помолчал, раскуривая папиросу. Лицо у него было строгое и в то же время грустное.

— Сынок, а давай ты уедешь из Ленинграда на несколько дней? У нас есть дальний родственник в Белоруссии. Мы никогда не виделись, но он тебя примет. Денег я дам… Посиди там.

Несколько минут Петя переваривал… Надо же… Как же испугался за него отец, если предлагает такое!

— У меня ведь экзамен послезавтра. А если оставят на кафедре?

Помолчали.

— То, что случилось, — намного важнее экзамена. Я очень не хочу тебя потерять.